Комплексные изменения в финансировании науки необходимы

– Яна, вы являетесь членом Совета молодых ученых РАН – расскажите, пожалуйста, об этой сфере деятельности подробнее.

– Членство в СМУ РАН для меня – это, в первую очередь, возможность принимать участие в обсуждениях актуальных вопросов, связанных с научной молодежью, а также своевременно получать информацию о программах поддержки молодежи, реализуемых в РАН. Конечно, это и возможность познакомиться с активными молодыми учеными из разных городов, наладить с ними "горизонтальные связи". В связи с тем, что я живу в Санкт-Петербурге, а собрания СМУ РАН проходят в Москве, моя деятельность в совете немного ограничена и связана, в основном, с работой со списками претендентов молодых ученых по различным конкурсам и программам, экспертизе заявок. Естественно, также я веду работу с молодыми учеными в родном институте, участвую в организации молодежных конференций и конкурсов, экскурсий для студентов и школьников.

– Что является объектом ваших научных исследований в Физико-техническом институте им. А.Ф. Иоффе РАН, над какими исследованиями работаете в настоящее время?

– Моя научная работа связана с изучением полупроводниковых светодиодных гетероструктур на основе нитридов. Это перспективное и быстроразвивающееся направление, ведь со светодиодными фонариками знаком, наверное, каждый. Но, несмотря на успехи в коммерциализации таких устройств, остается еще много нерешенных вопросов относительно физики процессов, происходящих в таких структурах. Вот в этой области я и пытаюсь внести свой маленький кирпичик. Также я участвую в проекте по разработке технологии создания "самосветящихся" кристаллов, активированных радионуклидами. Целью нашей работы стало создание высокоустойчивых экологически безопасных кристаллов – источников света, содержащих радиоактивные изотопы в качестве источника энергии. C одной стороны, срок работы таких кристаллов может составлять десятки-сотни лет, а с другой – такая технология позволит утилизировать радиоактивные отходы, создавая полезный продукт. Это очень перспективная работа, которую наша лаборатория ведет совместно с Радиевым институтом им. В.Г. Хлопина.

– Очень часто на пути ученого возникает один из самых сложных вопросов: где найти финансовые средства для развития своих исследований? Об этот «камень» спотыкается едва ли не каждый…

– Трудности, несомненно, есть. Это и материальные трудности, и, несомненно, чудовищная бюрократия. Я совсем недавно читала беседу с д.ф.-м.н. Михаилом Кацнельсоном. В этой статье озвучено очень много разумных идей о том, как должна финансироваться научная деятельность. Но в России количество согласований, официальных бумаг, канцелярской волокиты, которое надо преодолеть для того, чтобы подать заявку на приличный грант (ФЦП "Кадры", к примеру), – это же безумие! Причем, как правило, научная составляющая в этих заявках занимает малую часть. А потом еще и отчеты, которые абсолютно иррациональны по своему объему, а следовательно, бессмысленны, так как такой объем "макулатуры" никто просто не в состоянии прочитать. Я не берусь с ходу сказать, как именно следует менять систему финансирования и выделения грантов, но ясно одно – ее менять необходимо, причем кардинально. Возможно, что это и есть единственный шанс улучшить ситуацию в российской науке.

– Что, по вашему мнению, необходимо для эффективного взаимодействия науки и производства?

– Для эффективного взаимодействия науки и производства необходимо, чтобы промышленность имела реальную потребность в научных разработках. То есть чтобы в производстве были какие-то нерешенные задачи, какие-то новые перспективные направления и идеи. Это может реализоваться только в стране, где бурными темпами идет развитие промышленности, причем именно отечественной промышленности, а не клонирование европейских технологий. Поэтому, к сожалению, на данный момент потребности в науке нет. Бывают, конечно, исключения, но в целом ситуация, как мне кажется, такова.

– В последнее время в России на самом высоком уровне обеспокоены явлением, которое получило название «утечки мозгов». Этому пытаются противопоставить серьезные федеральные целевые программы, запущены проект «Сколково», конкурс «Мегагранты». Являются ли предпринятые шаги серьезным стимулом к возвращению российских специалистов, работающих за рубежом? Каково ваше отношение к этой проблеме?

– Мое мнение, что в данной ситуации надо бороться не со следствием, а с причиной. Всем ясно, почему молодежь (да и не только молодежь) рвется на запад: отсутствие стабильной достойной заработной платы, устаревшая материальная база, падение престижа науки в России. Значит, в первую очередь в российской науке нужно решать именно эти проблемы. Людей, которые уехали, уже не вернешь, это был их сознательный выбор. В России есть возможность взращивать своих сильных ученых, которые могут создать мировое имя в той или иной области науки, поэтому мне кажется разумным в первую очередь сосредоточиться на этой проблеме. Что касается "Мегагрантов", я не вижу большого смысла в этой идее. Пересадить европейский или американский стиль ведения научных исследований в российские реалии, да и просто создать сильную научную группу высококлассных специалистов за три года – мне кажется, что в области экспериментальной физики это нереально. С моей точки зрения, надо увеличивать финансирование таких грантов, как РФФИ, чтобы появилась возможность покупать современное оборудование на эти деньги. Ведь ясно, что без высокотехнологичного оборудования прорывные исследования в современном научном мире не сделаешь.

Конечно, если благодаря "Мегагрантам" с легкой руки ведущих мировых ученых будет решена хотя бы часть бюрократических препон в реализации научных проектов, то это будет тоже неплохим результатом.

– Как вы считаете, какие институты нужно поддерживать в первую очередь в работе с талантливой молодежью? И каким образом осуществлять эту поддержку?

– Мне хочется отметить два ключевых момента. Во-первых, это падение уровня естественнонаучного образования в школах. Выпускники средних учебных заведений плохо подготовлены по таким предметам, как математика, физика, химия, биология. При поступлении в вуз они выбирают гуманитарные направления, конкурс на технические специальности отсутствует. Следовательно, падает уровень выпускников вузов, аспирантов, молодых ученых.

Во-вторых, молодежь с аналитическим складом ума предпочтет работать в сфере информационных технологий, а не идти в науку. К сожалению, здесь ни вузам, ни учреждениям РАН противопоставить ИТ-компаниям нечего. Интенсивно развивающееся направление, достаточно высокий стабильный доход, возможности карьерного роста, молодой коллектив, престижность профессии – все это ассоциируется с работой программиста, но никак не молодого ученого. Естественно, вероятность того, что молодой талантливый выпускник вуза выберет поступление в аспирантуру и стипендию в размере 1 500 рублей, а не работу в сфере ИТ, ничтожно мала.

Как бороться с этим двумя проблемами? Мне видится такой утопичный план. Есть четкая взаимосвязь: потребность экономики в интенсивно развивающейся промышленности – потребность промышленности в решении научно-технологических задач – потребность в квалифицированных кадрах по научно-техническим специальностям – высокий конкурс и престиж работы в этих направлениях, достойная оплата труда – высокий конкурс в вузы – хорошая подготовка в средних школах. Проблему надо решать комплексно, и, возможно, начинать надо именно с первого звена – промышленности.

– Какими качествами, по-вашему, должен обладать современный ученый?

– К современному ученому, как мне кажется, предъявляется довольно много требований. Это умение грамотно презентовать свои проекты, так как постоянно необходимо "сражаться" за дополнительное финансирование; способность справляться с бюрократией и писать бесконечные отчеты-заявки-на-гранты; естественно, владение английским языком. Еще хочется отметить умение ориентироваться в огромном потоке информации: на прочтение всех статей, публикуемых в научных профильных издания, не хватит ни времени, ни сил. Ну, а из "традиционных" качеств – любовь к своему делу, увлеченность, умение нестандартно мыслить, и, конечно же, терпение.