Поиск по сайту
О журналеПроектыОформить подпискуКонтакты

Информационно-аналитический журнал

Новости образовательных организаций. Аналитические материалы. Мнение экспертов.
Читайте нас в
социальных сетях
ВУЗы
НовостиВузыБолонский процессНегосударственное образованиеФГОСУМОФедеральные вузыВнеучебная работа
Образование в России
ШколаСПОДПОЗаконодательствоРегионыМеждународное сотрудничествоОтраслевое образованиеСтуденчество
Качество образования
АккредитацияРейтингиТехнологии образованияМеждународный опыт
Рынок труда
АнализРаботодателиТрудоустройство
Наука
Молодые ученыеТехнологииКонкурсы
Вузы России

Максим Горбунов: Инновации не возникнут на пустом месте

В беседе с Максимом Горбуновым речь зашла о мерах социальной поддержки молодых ученых, проблемах так называемого явления «утечки мозгов», перспективах развития проекта «Сколково» и отечественной науки в целом.

Просмотров: 2692

Горбунов Максим Сергеевич – научный сотрудник, и.о. зав. сектором проектирования топологии радиационно-стойких СБИС Отделения разработки вычислительных систем НИИ системных исследований РАН (Москва, Россия), кандидат технических наук.

Родился в 1985 году в городе Астрахани. Окончил с отличием Московский инженерно-физический институт (ныне: НИЯУ МИФИ) по специальности «Электроника и автоматика физических установок». После окончания университета работает в НИИСИ РАН. В 2010 году защитил кандидатскую диссертацию в НИЯУ МИФИ.

Научные интересы связаны с многоуровневым моделированием воздействия факторов космического пространства на интегральные микросхемы.

Женат.

Хобби – чтение книг, фотография, коллекционирование почтовых марок и моделей автомобилей.

Напоминаем читателям, что Максим Горбунов, в числе других талантливых молодых исследователей, был награжден медалью и премией Российской академии наук за разработки в области влияния ионизирующего излучения на работу микросхем в космосе. Сегодня разговор с нашим собеседником посвящен мерам социальной поддержки молодых ученых, проекту «Сколково» и другим актуальным вопросам современной российской науки.

– Максим Сергеевич, ваша научно-исследовательская деятельность получила высокую оценку в Конкурсе 2011 года на соискание медалей Российской академии наук с премиями для молодых ученых РАН, от всей души поздравляем вас! В официальном письме сказано, что награда присуждена “за цикл работ «Многоуровневое моделирование эффектов…” Расскажите об исследованиях, над которыми вы работаете. Как и почему пришла идея заниматься именно данным проектом?

– Спасибо! Эта награда – хороший стимул продолжать начатое. Предстоит ещё много всего сделать, и до завершения работы по данному направлению ещё очень далеко. Я хотел бы поблагодарить экспертную комиссию РАН за то, что отметили мою работу, а также коллег из НИИСИ РАН и НИЯУ МИФИ за их помощь и поддержку, за готовность вместе решать сложные задачи. Особая благодарность моим научным руководителям – Павлу Николаевичу Осипенко и Геннадию Ивановичу Зебреву.

Наверно, я не ошибусь, если скажу, что главными стимулами для молодого специалиста в России являются доступное жильё и зарплата.

Нельзя сказать, что исследования ведутся в рамках одного проекта: мы развиваем одновременно несколько важных проектов, связанных с созданием отечественной элементной базы микроэлектроники. Известно, что на наших спутниках большая часть электроники – импортная, при этом зачастую не удовлетворяющая требованиям, предъявляемым к системам, предназначенным для длительного функционирования в космосе. Недавняя история с аппаратом «Фобос-Грунт» – тому яркий пример. В нашем институте разрабатываются микропроцессоры для различных применений, в том числе радиационно-стойкие и сбоеустойчивые.

Несмотря на кажущееся отставание от лучших импортных коммерческих микросхем, можно с уверенностью сказать, что по части специализированных микросхем мы не только не отстаём, но по некоторым вопросам опережаем наших иностранных конкурентов.

Заниматься этими проблемами я начал ещё будучи студентом. В МИФИ создана ведущая научная школа по микроэлектронике, а в НИИСИ РАН удаётся с успехом внедрять научные достижения в производство.

– Давайте поговорим немного о современной ситуации в отечественной науке. На ваш взгляд, что-то изменилось в сторону улучшения за последние годы?

Увеличить научный потенциал России, привлечь и сохранить молодые кадры можно только при наличии долгосрочной стратегии развития науки.

– Мы ещё не преодолели последствий развала советской науки и производства, и пока, к сожалению, не видно, за счёт чего мы собираемся выправить ситуацию. Много говорят об инновациях, и это хорошо, но инновации не возникают на пустом месте: они должны быть обеспечены производственными мощностями, инфраструктурой и так далее. Что же касается настроений и установок научной молодёжи, то мне видится, что молодёжь хочет и готова работать в нашей стране, но ей нужны амбициозные цели (на уровне государства) и поддержка.

– Каким образом государство могло бы помочь современным молодым специалистам в их профессиональной деятельности? Какие меры социальной поддержки необходимы в первую очередь?

– Наверно, я не ошибусь, если скажу, что главными стимулами для молодого специалиста в России являются доступное жильё и зарплата. К сожалению, жильё до сих пор остаётся недоступным. Есть множество программ: ипотека, ФЦП «Жилище» и другие. Но для ипотеки нужен первый взнос, который составляет от 10% до 33% от стоимости жилья (для однокомнатной квартиры в Москве это 0,5-1,5 млн. рублей, а для двухкомнатной, с учётом создания и роста семьи, – 0,7-2,3 млн.). Да, процентная ставка снижена, но первый-то миллион откуда взять? Что делать молодому специалисту из региона, работающему в московском институте, который вынужден снимать жильё за 15-20 тысяч рублей в месяц, потому что общежитие не всегда предоставляется организацией, в которой он работает? Кроме того, для участия в программах молодой специалист должен не менее трех лет работать по специальности (в ряде регионов, насколько я знаю, этот порог может быть снижен до одного года). Где всё это время он должен жить? На мой взгляд, молодому учёному нужно, при необходимости, предоставлять жильё сразу после трудоустройства: пусть это будет комната в коммуналке, зато отдельное жильё в том городе, в котором он работает.

Что же касается зарплаты, то здесь всё сильно зависит от того, в каком институте работает молодой учёный. Базовая зарплата у молодых специалистов составляет около 10-12 тысяч рублей (ставка младшего научного сотрудника). Если человек учится в аспирантуре, то он работает младшим научным сотрудником (м.н.с.) не на ставку, а на полставки. Итого пять-шесть тысяч. Так что стипендия в 2500 рублей для этой суммы составляет целых пятьдесят процентов! Оговорюсь, что это нынешнее состояние дел, а ещё два года назад, когда я учился в аспирантуре, базовая зарплата (полставки) составляла три с половиной тысячи рублей, а стипендия – полторы тысячи. Несмотря ни на что, даже после повышения, современная базовая зарплата московского аспиранта составляет чуть больше прожиточного минимума. Я считаю, что рассчитывать дополнительный материальный стимул в виде процента от общей суммы, включающей базовую зарплату и надбавки, – не совсем правильно: доходы у института с производством, как наш, и у какого-нибудь «фундаментальнонаучного» – совершенно разные.

ФЦП, «Сколково» и другие проекты должны иметь главной целью не возвращение специалистов, работающих за рубежом, а создание условий для работы в России.

Мне кажется, можно было бы: а) повысить стипендию до прожиточного минимума в регионе и б) для академической аспирантуры разрешить аспирантам занимать целую ставку, так как фактически нет никакого «отрыва от производства» и т.п. Тогда «эмэнэсы»-фундаментальщики получали бы в Москве сразу не меньше 17 тысяч.

И это не всё. Зарплата профессора в таком университете, как, например, моя Alma Mater МИФИ, составляет около 14 тысяч рублей, а доцента – около 9 тысяч. Я считаю, что это позор для отечественной науки.

– Что, по вашему мнению, могло бы привлечь молодежь к активной исследовательской деятельности в России?

– Ясные и амбициозные цели. В нашем институте средний возраст сотрудников – около 33 лет, и каждый год приходят новые молодые специалисты, многие из которых остаются. В «омоложении» есть и плюсы, и минусы. Плюсы, думаю, очевидны, а вот среди минусов следующий: порой приходится заново проходить путь, который уже прошли и наши предшественники, и наши иностранные конкуренты. Учимся на своих ошибках. Тем не менее, решать поставленные задачи (и ставить их) молодёжь готова. Здесь нужно отметить роль руководства нашего института и персонально – нашего директора академика Владимира Борисовича Бетелина. Выбран курс на поддержку молодых исследователей, и я считаю, что этот курс верен. Инициативы молодых специалистов всегда находят поддержку, мы принимаем активное участие в различных научных мероприятиях: научно-практических семинарах, конференциях, в том числе международных, проводимых в России и за рубежом. Перед нами ставятся интересные задачи, видно направление развития, есть ощущение того, что мы находимся «на переднем краю». Мы гордимся историей нашего сравнительно молодого института и с уверенностью смотрим в будущее. Увеличить научный потенциал России, привлечь и сохранить молодые кадры можно только при наличии долгосрочной стратегии развития науки.

– В последнее время в России на самом высоком уровне обеспокоены явлением, которое получило название «утечки мозгов». Этому пытаются противопоставить серьезные федеральные целевые программы, запущены проект «Сколково», конкурс «Мегагранты». Являются ли предпринятые шаги серьезным стимулом к возвращению российских специалистов, работающих за рубежом? Каково ваше отношение к данной проблеме?

– «Утечка мозгов» происходит, потому что молодой специалист или не может найти применения своим знаниям у нас в стране, или не созданы условия для его самореализации (в широком смысле). ФЦП, «Сколково» и другие проекты должны иметь главной целью не возвращение специалистов, работающих за рубежом, а создание условий для работы в России. Можно взять в качестве примера исследования графена, за которые присудили Нобелевскую премию выходцам из России Гейму и Новосёлову. У них не было возможности продолжать исследования в России – и они уехали. Я не знаю об их планах, но вряд ли они вернутся работать на Родину, если там для них создана комфортная среда. Другое дело, что в наших интересах привлекать уехавших специалистов для совместных работ. Здесь опыт русскоязычных коллег, работающих за рубежом, бесценен. Но давайте посмотрим, могут ли молодые учёные полноценно заниматься графеновой электроникой в России? Физическими основами, материаловедением – безусловно, могут. Но у нас нет базы для создания даже простейшей схемы на основе графена, в то время как за рубежом уже обсуждают особенности микросхемотехники. Ниша, которую может занять графен, – СВЧ-электроника. Это сотовая связь, телевидение. И нет никаких признаков того, что в России кто-то собирается развивать производство по этим направлениям: будут довольствоваться китайской продукцией.

Некоторые учёные всё равно будут уезжать работать за рубеж – в принципе, в этом нет ничего криминального, если это не ставит под угрозу развитие проектов в нашей стране. Могут ли приехать к нам? Я считаю, что нет. Недавно моему научному руководителю в МИФИ выпускница Пекинского института микроэлектронной технологии прислала письмо, в котором спросила, может ли она работать постдоком в его научной группе. Очевидно, что никаких механизмов для её работы в России нет: помимо необходимости оформления множества документов и прохождения проверок, есть ещё языковой барьер. До сих пор, к сожалению, хороший английский язык в научной среде – редкость.

А что касается наших бывших соотечественников, по-моему, с выходцами из России нужно работать так же, как и с иностранными учёными. Другое дело, что с бывшими соотечественниками работать легче, так как все понимают условия работы в России и за рубежом, отсутствует языковой барьер. На мой взгляд, работа с теми, кто уехал, не самоцель, а средство повысить эффективность взаимодействия с зарубежными научными центрами.

– Какой вам видится перспектива проекта «Сколково»?

– Здесь пока много неясного. Я не понимаю, почему многочисленные проекты, которые были созданы ранее, «не сработали», а «Сколково» – сработает. Почему «Сколково» не создаётся на базе уже имеющихся научных центров, например, в Зеленограде? Финансовые потоки – не прозрачны, что даёт повод сомневаться в их чистоте. Не вполне ясно, как проходит экспертиза.

В то же время нельзя не отметить и положительные стороны проекта. В частности, мне известен один проект, получивший поддержку в «Сколково»: это проект спектрометра ионной подвижности (попросту называемый «электронным носом»), разрабатываемый на кафедре микро- и наноэлектроники НИЯУ «МИФИ». Это действительно очень интересная и полезная разработка, которая создаётся для обнаружения малых концентраций взрывчатых веществ, наркотиков и т.п. Я учился на этой кафедре, поэтому лично знаком с большинством разработчиков, включая руководителя группы заведующего кафедрой Вячеслава Сергеевича Першенкова. В группе много талантливых молодых ребят. В том, что принято положительное решение по поддержке этой разработки, есть заслуга и нашего директора В.Б. Бетелина, который входит в Научный совет Сколкова. Так что имеющаяся информация позволяет мне смотреть на проект «Сколково» со сдержанным оптимизмом.

Нашли ошибку на сайте? Выделите фрагмент текста и нажмите ctrl+enter

Теги: сколково, инновации, максим горбунов, молодые ученые

Похожие материалы:
Клавиатура против скимминга
В Северном медуниверситете прошел смотр разработок «Сколково»
Принимаются заявки на участие в Программе Сети Инновационного Развития
Оценены профессиональные риски горняков
Аспирант ИрГТУ разрабатывает снегоплавильную машину
Проект СГУ прошёл экспертизу на статус резидента Фонда «Сколково»
Ученые АлтГУ разработали уникальный метод клонирования облепихи
Выставка молодежных инноваций: будущее Удмуртии
В ИрГТУ состоялась презентация молодежных разработок в области энергосбережения
Студент НИ ИрГТУ сконструировал внедорожник багги

При использовании любых материалов сайта akvobr.ru необходимо поставить гиперссылку на источник

Комментарии пользователей: 1 Оставить комментарий
Анна Проханова Незарегистрированный пользователь
Максим прав чуть больше, чем полностью (если можно так сказать), когда говорит о положении российских ученых. Создание условий, комфортных условий для ВСЕХ ученых, ведущих исследования, должно быть главной целью всех принимаемых мер. А не создание особых условий для привлеченных специалистов, пусть и с мировыми именами. В противном случае мы рискуем не вырастить свои "имена".
Кроме того, пора перестать твердить о необходимости наладить связь между производством и наукой. Пора делать. Невозможно заниматься наукой, быль позитивным энтузиастом и видеть, как твоя работа забыта на полке и никому не нужна. Ученый - творец, мыслитель, иаследователь, его счастье и, во многом, мотив - реализация его смелых идей в реальную жизнь за стенами лаборатории на благо людей.

2012-04-20 09:04:54 Ответить пользователю

Читайте в новом номере«Аккредитация в образовании»
№ 7 (123) 2020

Известный американский фантаст Роберт Асприн однажды написал: «Когда на носу кризис, не трать силы на овладение сведениями или умениями, которыми ты не обладаешь. Окапывайся, и управляйся с ним, как сможешь, с помощью того, что у тебя есть». Кризис уже наступил, и обойтись имеющимся инструментарием вряд ли получится. Как жить в новом, дивном мире и развивать потенциал – читайте в 123-м номере «АО».
Анонс журнала

Партнеры
Популярные статьи
Из журнала
Информационная лента
11:41В России планируется проведение исследования «PISA для школ»
09:36Якутия – один из центров развития цифровых технологий
15:20RusNanoNet: ученые АлтГУ и ИВМ СО РАН реализуют уникальный проект
14:48РФФИ объявит конкурс на лучшие проекты фундаментальных научных исследований
12:27ВГУЭС участвует в дискуссии о школьном образовании на ВЭФ