Поиск по сайту
Вход Регистрация
Х
Логин
Пароль

Забыли пароль?
Войти через:
Об изданииНаши проектыКонтактыОформить подпискуМЕДИАпланёрка

Информационно-аналитический журнал

Новости образовательных организаций. Аналитические материалы. Мнение экспертов.
Читайте нас в
социальных сетях
ВУЗы
НовостиВузыБолонский процессНегосударственное образованиеФГОС-3УМОФедеральные вузыВнеучебная работа
Образование в России
ШколаСПОДПОЗаконодательствоРегионыМеждународное сотрудничествоОтраслевое образованиеСтуденчество
Качество образования
АккредитацияРейтингиТехнологии образованияМеждународный опыт
Рынок труда
АнализРаботодателиТрудоустройство
Наука
Молодые ученыеТехнологииКонкурсы
Вебинары
Март 2016Май 2016Сентябрь 2016
Партнёры

Высшая школа: nervus vivendi интеграции

Сегодня крупнейшими в мире «импортерами» иностранных студентов являются Китай (500 тыс. учащихся) и Индия (200 тыс.). Однако эти потоки практически обходили Россию, что почувствовали на себе даже брендовые вузы: например, на факультете вычислительной математики и кибернетики МГУ в середине 2000-х училось 370 студентов из КНР, а к 2009 году – лишь несколько десятков.

10.06.2013
Просмотров: 1011

Новые инициативы

В последние месяцы тема международного признания и интернационализации российской высшей школы получила очередной импульс в виде целого ряда правительственных решений. В мае принята Концепция федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2014-2020 годы, где конкурентоспособность отечественной научно-образовательной сферы на мировом уровне вновь заявлена как одна из главных целей. В марте подписано постановление № 211, предусматривающее создание специального Совета по повышению конкурентоспособности ведущих университетов Российской Федерации среди ведущих мировых научно-образовательных центров, в состав которого войдут не только российские, но и зарубежные эксперты. В следующем распоряжении правительства заявлена задача увеличения к 2015 году доли российских публикаций с 1,68 до 2,44 процента в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных «Сеть науки» (Web of Science), вводя тем самым в обиход оценивания критерий «публикационной активности». Наконец, принят новый закон об образовании, где появилась-таки юридически закрепленная норма о возможности реализации образовательных программ не только на русском, но и иностранных языках.

А еще запущена программа «Глобальное образование», в рамках которой более 2 тыс. российских студентов в 2013-2015 годах пройдут целевое обучение в иностранных университетах. На подходе и подписание главами государств соглашения по взаимному признанию и эквивалентности документов об образовании, ученых степенях и ученых званиях в Евразийском экономическом сообществе. Планируется даже начать пилотный проект по переходу на общепринятую в мировом сообществе систему ученых степеней, хотя еще несколько лет назад этот вопрос оставался в зоне полной неопределенности. Правда, особняком в этом нормативном букете стоит постановление Правительства РФ № 367, утвердившее Правила получения международными организациями права на предоставление грантов на территории Российской Федерации.

Итоги десятилетия

Активность властей на первый взгляд понятна – тянуть с проблемами включенности российской науки и образования в мировой контекст далее некуда. «Научная репутация России продолжит ухудшаться, если страна не сможет принять правила игры международных исследований», – предупредил в своей редакционной статье журнал Nature еще в 2010 году1. В 2013-м свою оценку в сравнительном докладе представил и куратор базы данных научных публикаций Web of Science компания Thomson Reuters: «Число исследователей в России за последние десять лет медленно, но неуклонно падает. Падает и публикационная активность: сейчас Россия по этому показателю занимает последнее место среди стран БРИКК» (анализировались данные и по Южной Корее), хотя даже в начале 80-х годов прошлого века – времена гораздо более «закрытые» – была среди этих же стран лидером по числу публикаций2.

«Из лидера Россия превратилась в догоняющего», – делает вывод Thomson Reuters, сравнив не только индексы цитируемости, но и патентную активность и общую динамику затрат ВВП стран БРИКК на исследования и разработки. Собственно, стремительный уход России из мирового научно-образовательного пространства – давно не новость и для отечественных экспертов, указывающих на негативные тенденции в этой сфере и подробно их анализировавших все последнее десятилетие. Вот лишь несколько цифр.

Сегодня крупнейшими в мире «импортерами» иностранных студентов являются Китай (500 тыс. учащихся) и Индия (200 тыс.). Однако эти потоки практически обходили Россию, что почувствовали на себе даже брендовые вузы: например, на факультете вычислительной математики и кибернетики МГУ в середине 2000-х училось 370 студентов из КНР, а к 2009 году – лишь несколько десятков. Стабильно сокращалось количество иностранных студентов и из других стран Азии и Африки – традиционных партнеров России по образованию (порой незаполненными оставались даже бюджетные квоты, предоставляемые РФ этим государствам, статистика относительного общего роста числа иностранных студентов в России обеспечивалась в основном абитуриентами из стран СНГ). Увы, интерес к активному поиску зарубежных партнеров теряли и сами российские вузы. Яркий пример – все тот же Китай: если в образовательной выставке в КНР в 2006 году принимали участие 53 российских вуза, в 2008-м – 26, то в 2009-м – всего 93.

ВВП: прогноз неблагоприятный?

Конечно, попытки выправить ситуацию предпринимались не раз – еще в 2002 году Концепция государственной политики в области подготовки национальных кадров для зарубежных государств… была одобрена на уровне Президента РФ. Но даже с позиций сегодняшнего дня для возврата былых лидирующих позиций в мире российской научно-образовательной сфере, по оценке министра Д. Ливанова, понадобится от десяти (минимум) до тридцати лет при условии целенаправленных активных действий.

Значит ли принятие последних правительственных решений, что к таким действиям приступили по всему фронту? Возможно. Имеются ли факторы риска? Безусловно. Об одном из них прямо говорится и в уже упомянутой Концепции ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2014-2020 годы – это угроза наступления макроэкономической нестабильности. Но тут же разработчики программы убежденно декларируют: «В условиях возможных ограничений, связанных с неблагоприятной ситуацией в мировой экономике, расходы на образование и науку должны быть приоритетными, и их доля в общих расходах бюджетной системы должна увеличиваться». Но это в теории. А на практике данные о планируемых расходах федерального бюджета на образование, напротив, свидетельствуют об их уменьшении: с 614,7 млрд. рублей (4,8 процента ВВП) в 2012 году до 591 млрд. рублей (3,8 процента ВВП) – в 2015-м. Для сравнения: столько расходовали на образование Китай в... 2008 году (3,7 процента ВВП) или Казахстан – в 2009 (3,9 процента ВВП). Выходит, «догоняющую траекторию», причем без всякого ускорения, мы себе уже заранее запланировали.

Правда, звучат и разные предложения, каким образом дотянуть этот базовый показатель до 7-процентной отметки – той доли расходов на образование в ВВП, которая считается оптимальной. Например, 5 процентов изыскивает государство, еще 2 добавляют сами граждане из личных «запасов». Но вряд ли чиновники воспримут этот вариант. Иначе средними россиянами, домохозяйства которых и без того крутятся на пределе своих финансовых возможностей, это будет воспринято как открытое признание властей в желании построить общество по схеме жестких социальных «страт». Спросите, как соотносятся общие рассуждения про ВВП и конкретная тема интернационализации и экспорта образования? На самом деле зависимость прямая: так, по статистике, свыше 4/5 всех иностранных студентов учатся в странах, на которые приходится примерно 4/5 общемировых государственных расходов на образование (данные А. Арефьева, Т. Папковой, А. Козырина. – Прим. ред.).

Поспешай не торопясь!

В складывающихся условиях ресурсных ограничений и провозглашенного принципа проектного подхода в России выбрана модель университетов-локомотивов интернационализации. Так, в марте 2013 года было подписано правительственное постановление о создании Совета по повышению конкурентоспособности ведущих университетов Российской Федерации среди ведущих мировых научно-образовательных центров. В задачи совета входит экспертиза программ вузов, нацеленных на международное признание и продвижение в глобальных университетских рейтингах.

В свою очередь, при разработке таких программ высшие учебные заведения, как сказано в документе, должны ориентироваться на критерии международных глобальных рейтингов, рекомендуемых советом, в том числе ARWU – академического рейтинга университетов мира (Academic Ranking of World Universities), THE – рейтинга университетов мира Таймс (The Times Higher Education World University Rankings), QS – всемирного рейтинга университетов (QS World University Rankings). Далее, вузы, чьи программы эксперты признают лучшими (предполагается, что таковыми могут стать 7-15 университетов), получат солидную бюджетную поддержку – 9 млрд. рублей. Впечатляет не только обещанная сумма, но и заданный к исполнению темп: уже в апреле состоялось первое заседание совета, к 7 июня завершится прием заявок вузов на конкурс, в октябре подведут его итоги, а в декабре победители должны будут представить первые конкретные шаги реализации своих программ. Да, наверное, у правительства есть причины столь быстро запрягать. Лишь бы в итоге не получилось, что поедем медленнее, чем кому-то хочется. Кстати или некстати, но вспоминается одно любопытное исследование: еще в 2011 году Национальным фондом подготовки кадров – оператором крупных проектов в области образования – был проведен анализ целевых показателей интернационализации, заложенных в программы развития федеральных университетов. Принцип, положенный в методу анализа, был следующий: заявленные показатели ФУ сравнивались с показателями иностранных университетов, которые сегодня занимают то место в рейтинге, которое намерен занять федеральный университет к 2020 году.

Результаты сравнения получились весьма интересные: ряд запланированных на 2020 год параметров развития российских ФУ оказался ниже аналогичных параметров зарубежных университетов, занимавших на момент исследования ту же рейтинговую позицию4. Как же так получилось? Поторопились, не просчитали? Впрочем, эти вопросы обращены не к федеральным университетам – скорее к государственным органам, ответственным за качество стратегического планирования и решения в области образовательной политики ценой в миллиарды рублей.

Государство анонсирует громадное количество документов – указов, постановлений, распоряжений, концепций, «дорожных карт», но ощущения наличия целостной стратегии – в частности, в области экспорта и интернационализации российского образования – пока так и нет. Маленький, но характерный пример: в том же правительственном распоряжении об увеличении к 2015 году доли публикаций российских исследователей в общем количестве публикаций в мировых научных журналах в качестве одной из мер провозглашено «расширение сотрудничества российских исследователей с их зарубежными коллегами и представителями русскоязычной диаспоры». А теперь открываем курируемый Минобрнауки РФ сайт «Диалог с русскоязычными учеными, работающими за рубежом». В колонке «Последняя новость» действительно последняя новость датируется аж июлем 2012 года. Будем надеяться, диалог все-таки возобновится...

Эпоха «злых соседушек»?

И, наконец, просто невозможно обойти вниманием постановление Правительства РФ № 367 «Правила получения международными организациями права на предоставление грантов на территории Российской Федерации», подписанное Д. Медведевым 23 апреля и уже вызвавшее бурю откликов в профессиональной среде. Недоуменная реакция последовала даже на одном из Интернет-блогов (с характерным девизом «Все дороги ведут в мир»), где наши соотечественники-ученые делятся тонкостями трудоустройства и работы в зарубежных вузах и лабораториях. Наверняка, наши читатели уже знают суть: постановлением предписывается международным организациям, желающим получить право (!) присудить грант российским ученым, прежде предоставить в Минобрнауки РФ пакет документов, включающий нотариально заверенный перевод правоустанавливающих документов, сведения об осуществляемых научных проектах, проводимых научных исследованиях и т.п. При этом министерство может отказать в предоставлении гранта, причем не только на основании «ненадлежащим образом оформленных заявлений и документов», но и из-за «несоответствия заявленных программ и проектов приоритетным направлениям развития науки, технологий и техники в Российской Федерации». «Документ создает серьезную угрозу для участия российских ученых в международной кооперации», – считают многие российские исследователи. Действительно, документ явно диссонирует не только с самим духом на заявляемую интеграцию российской научно-образовательной сферы в международное пространство, но даже с нормативными актами, принятыми теми же федеральными органами. Например, с Перечнем критериев деятельности вузов, где значатся такие показатели, как «Объем средств НИОКР, полученных в результате выполнения НИОКР по международным и зарубежным грантам...», и «Количество НПР, получивших международные гранты...». Возможно, – все еще надеются ученые, – наиболее неоднозначные положения документа правительство отменит.

Но в данном случае особый интерес вызывает вот что: более общий (или, если угодно, глубинный) контекст подобного нормотворчества. Ведь когда в каких-либо действиях явной логики не просматривается, всегда рождается вопрос: а что, собственно, стало той nervus vivendi – «движущей силой» этих действий?

У Ю.М. Лотмана есть замечательные мысли о русской истории, которые, думается, содержат в себе наиболее точный ответ на ряд вопросов, которыми все чаще озадачивает нас современность. Русская история (впрочем, не только русская) рождала и проживала два типа эпох, периодов, превращавших ее в открытую или закрытую систему. Пример открытой системы – эпоха Петра. Для нее характерны динамика, стремление вовне... даже столицу Петр построил у пределов «своей земли». Но «были в истории России периоды, – пишет далее автор, – когда центр ее перемещается в середину, стремится как бы закрыться, как это было в допетровской Руси. У М.Ю. Лермонтова в «Песне» о купце Калашникове есть прекрасная фраза, точно выражающая дух допетровской Руси: нужен высокий забор, чтоб не увидели «злые соседушки». Представление, что сосед – враг, что от него нужно отгородиться забором, колючей проволокой, типично для закрытых систем»5.

Михаил Юрьевич, Юрий Михайлович, неужели это и про нас?..

Марина Брылякова

  1. См. «Газета.ru» от 12.03.2010 г., http://www.gazeta.ru/science/2010/03/12_a_3337351.shtml
  2. См. подробнее http://www.gazeta.ru/science/2013/03/01_a_4991477.shtml
  3. См. Арефьев А. «Состояние и перспективы экспорта российского образования». М., РУДН, 2010.
  4. См. Ларионова М. «Методология сравнительного анализа международных подходов к ранжированию высших учебных заведений». «Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика», №1, 2012.
  5. См. Ю. Лотман «Нам все необходимо. Лишнего в мире нет…», СПб., 2005 г.
Нашли ошибку на сайте? Выделите фрагмент текста и нажмите ctrl+enter

Теги: рейтинги, марина брылякова, качество образования, ВПО, акцент, ао-64

Похожие материалы:
Мониторинг-2013: перечень критериев пополнился
К вопросу об управлении качеством профессионального образования
Рейтинг с человеческим лицом
К вопросу об исследовательской компоненте качества вуза
Региональный университет и вузовская реформа
О задачах, критериях и результатах мониторинга эффективности внедрения ФГОС в российских вузах
Лучшие образовательные программы - результат экспертной оценки
Рейтинговый мониторинг, или Как измерить инновационную деятельность вузов
Востребованность выпускников – объективный показатель качества подготовки специалистов
ЛЭТИ: Система качества вуза – желание или необходимость?

При использовании любых материалов сайта akvobr.ru необходимо поставить гиперссылку на источник

Комментарии пользователей: 0 Оставить комментарий
Эту статью ещё никто не успел прокомментировать. Хотите стать первым?
Читайте в новом номере«Аккредитация в образовании»
№ 1 (101) 2018

Реальность полна парадоксов: разнообразие оборачивается вакуумом, объективная оценка – субъективными выводами, погоня за технологиями – экономической отсталостью. Что такое «news literacy» и «онтологический крест» информационной открытости и почему система СПО может окончательно оторваться от реалий рынка труда – читайте в новом номер «АО».
Анонс журналаСлово редактора

Популярные статьи
ММСО-2018: Школа может проводить у себя любые изменения
Ведущие российские эксперты и успешные предприниматели в сфере образования обсудили проблемы...
Из журнала
#93Новый уровень программной аккредитации
#92Алгоритм подготовки востребованных кадров
#90Перспективы независимой экспертизы качества образования
#93Рейтинги: гонка лидеров
#93Слово редактора №93
Информационная лента
14:33Международная конференция "Excellence in European Studies"
11:52Ректором ТюмГУ на второй срок назначен Валерий Фальков
11:08В ТГТУ обсудили проблемы и перспективы развития радиоэлектроники
10:36Интенсивность воспаления в мозге научились определять по уровню микроэлементов в крови
09:09СКФУ представил лучшую в России идею для повышения качества образования