Три И для образования будущего

– Галина Николаевна, открывая конференцию APQN в Санкт-Петербурге, вы сделали акценты на глобальных вызовах времени, значимых для высшего образования во всем мире. По вашим наблюдениям человека с обширными международными контактами, какие из этих вызовов более всего влияют на академическое сообщество, вне зависимости от национальных или даже континентальных границ?

– Глобальные проблемы, с которыми в настоящее время сталкиваются все страны и все сферы деятельности, оказывают очевидное влияние и на высшее образование. Самый яркий пример из нашего совсем недавнего прошлого – разразившаяся в мире пандемия COVID-19, которая и определила повестку дня: огромный круг вопросов, связанных с вынужденным быстрым переходом на цифровые технологии и онлайн-образование. При этом перед вузами встала ключевая задача – сохранить качество высшего образования, а перед аккредитационными агентствами – предложить новые, сообразные ситуации форматы экспертизы, чтобы это качество гарантировать. Постковидный период вернул студентов и преподавателей в аудитории, но в результате шоковой трансформации высшего образования ускорились процессы цифровизации, от которых уже невозможно отказаться. Теперь, наряду с традиционным образованием, все чаще используется смешанное и онлайн образование, а в системе аккредитации, наряду с традиционным очным визитом и экспертными оценками, агентствами внедряются цифровые технологии и смешанные процедуры очной и онлайн экспертизы.

Если говорить о глобальных вызовах сегодняшнего дня, которые, несомненно, уже оказывают ­растущее влияние на образование – это изменение структуры профессий и рынка труда, изменение климата на планете, появление искусственного интеллекта…

– Они могут вызвать столь же шоковую трансформацию систем образования, как пандемия?

– Давайте посмотрим, например, на рынки труда. Приведу данные Глобального института МакКинси (McKinsey Global Institute), который на основе исследования сделал следующий прогноз: к 2030-му году у 375 миллионов сотрудников (а это 14% от общего числа работающих) может возникнуть необходимость в смене области профессиональной деятельности и приобретения новых компетенций. Проблема дефицита компетенций затронет всех и каждого: работодателей, учащихся, целые семьи. Изменится все: характер компетенций как таковых, их направленность, организация, способы овладения, форма, содержание и места обучения… Уже сегодня, наряду с традиционными квалификациями, широкую популярность получают микроквалификации. И университеты обязаны продумать и выстроить новую «архитектуру» образовательного процесса, способного соответствовать этому вызову.

Станут ли подобные трансформации шоковыми? Сейчас невозможно дать однозначный ответ: да/нет. Поясню, почему. Как вы знаете, время, в которое мы живем, характеризуется термином VUCA (volatility, uncertainty, complexity, ambiguity – «нестабильность», «неопределённость», «сложность», «неоднозначность»). Термин появился еще в начале 2000-х годов для обозначения быстро меняющейся и непредсказуемой ситуации, которую невозможно учесть и спрогнозировать. Резкие, часто в режиме ускорения изменения сегодня происходят не только в политике, экономике и финансах, но и в технологиях и моделях обучения. Мы часто становимся свидетелями угроз и событий, которые разрушают любые планы. Более того, множественность данных и многофакторность событий предполагают различные трактовки одного и того же явления (а то и непонимание происходящего). И все эти факторы транслируются в высшем образовании. Очевидным является также то, что образование не успевает за развитием технологий, и академическая общественность даже ставит под сомнение возможность использования технологических новшеств в образовании (и как следствие – обеспечение его качества). 

Таким образом, заданная самим временем сложность глобальных явлений и вызовов влечет за собой неопределенность, точнее, многовариантность возможных решений. И мне кажется, ответ на ваш вопрос кроется именно в этом – чем более релевантное, если хотите, адекватное, по возможности максимально учитывающее всю сложность вызова решение будет найдено, тем меньший трансформационный шок испытает система. Следовательно, не существует заранее предопределенного хода событий: «сейчас система образования испытает шок». Шоковый сценарий не детерминирован! Но для поиска таких решений жизненно необходима совместная экспертная работа академического сообщества.

– На поиск таких решений и направлена ежегодная научная конференция APQN?

–– Безусловно! Большинство серьезных глобальных проблем не имеют гражданства. Конечно, каждая страна может сделать все необходимое, но решить их возможно только посредством сотрудничества стран, которое важно и необходимо, в том числе для сохранения и развития высшего образования. 

Здесь подчеркну, что такому сотрудничеству способствует то, что международная академическая общественность сохраняет приверженность фундаментальным ценностям, таким как академическая честность, институциональная автономия, участие студентов и преподавателей в управлении, взаимная ответственность общества и государства перед высшей школой и высшей школы перед обществом и государством. И это очень хорошая новость, поскольку такая ценностная общность – один из ключевых факторов для взаимопонимания и поиска необходимых решений в мире «эпохи VUCA».

– Вы упомянули, что высшая школа сейчас вошла в постковидный период, характерной чертой которого стало ускорение цифровизации. Какие еще процессы, формирующие облик современного высшего образования, стоит выделить?

– Сошлюсь на опубликованный в начале 2024 года доклад представительной Ассоциации EDUCAUSE, объединяющей более 100 тысяч специалистов и более 2 тысяч организаций в области технологий, академических, промышленных и университетских дисциплин. В перечень актуальных тенденций в сфере высшего образования эксперты включили следующие позиции: 

• увеличение потребности в безопасности данных и в конфиденциальности;
• спрос на гибридные и удаленные формы работы; 
• возрастающая роль больших данных в принятии решений и отчетности; повышенное внимание к психическому здоровью; 
• активизация усилий по созданию справедливой и инклюзивной среды и опыта;
• активизация процессов цифровой трансформации и рост институциональной устойчивости; 
• совершенствование гибридного и онлайн-­обучения.

Если классифицировать характеристики современного высшего образования более крупноформатно, то в исследовании той же ассоциации выделен и ряд основных макротрендов:

• Социальные. Связанные с ростом спроса на гибкие и удобные формы обучения, востребованности микроквалификаций и расширение инклюзии в обучении;
• Технологические. Очевидно, что ИИ станет мейнстримом, цифровые инструменты позволят большему количеству людей создавать цифровой контент. Произойдет стирание границ между очным и дистанционным форматами обучения;
• Экономические. Подразумевающие расширение доступности высших учебных заведений (не столько высшего образования, сколько именно вузов). Поскольку финансирование государственного высшего образования снижается, ожидается, что вузы будут делать больше, но с меньшими затратами;
• Экологические. Изменение климата все больше влияет на все аспекты жизни и деятельности, а значит, экологические вопросы должны интегрироваться в академические программы и институциональную деятельность вузов.

И как итог предметных исследований и выделенной типологии – сформулированные экспертами ключевые характеристики высшего образования будущего – так называемые «три И»: инклюзивность, инновационность, взаимосвязь.

– Любопытно. Сегодня широко известна концепция «четыре К», когда в программы ­дошкольного и школьного образования включаются методы для развития у детей креативности, критического мышления, способностей к коммуникации и кооперации. А что значит «три И» для высшей школы?

– Это своего рода «институциональные навыки», которые должна развивать в себе высшая школа как институт общественного блага. Первый – инклюзивность (Inclusivity), предполагает, что все, кто может и хочет учиться, независимо от физических, социальных, экономических аспектов, а также вопросов гражданства и признания предыдущего образования, должны иметь доступ к высшему образованию. «Отклонение от нормальности» не должно оставаться проблемой человека, а должно стать задачей образовательной среды. 

Второй – инновационность (Innovation). Включает в себя такие аспекты, как зеленая и цифровая трансформация, новые форматы обучения, учет «Целей устойчивого развития», искусственный интеллект в высшем образовании и высшее образование в эпоху искусственного интеллекта.

Третий – взаимосвязь (Interconnection), подразумевает формирование взаимосвязанной международной системы высшего образования, которая будет служить всему обществу – создавать условия для устойчивого развития, способствовать сотрудничеству и обмену студентами, преподавателями, исследователями, а информационные технологии позволят преодолеть географические и ресурсные ограничения.

Почему сформулированы именно эти принципы? Почему они обозначены как ключевые для мирового академического сообщества, для развития высшей школы? Экспертная оценка заключается в том, что в ближайшем будущем мы можем столкнуться с еще более серьезными вызовами. Классическое образование может потерять свою актуальность из-за молниеносного устаревания знаний и навыков. Новое высшее образование потребует новых форматов, содержания и скорости. Поэтому вероятная модель университета будущего – это центр компетенций, чтобы растить кадры внутри производственных цепочек. Молниеносное устаревание знаний и навыков сделает высшее образование более фрагментарным и менее фундаментальным. А значит, вместо долгих программ будет все более востребовано микрообучение. Кроме того, ожидается очевидный разворот от массового образования к персонализируемому, поскольку дальнейшая цифровизация всех сфер жизнедеятельности человека позволит подбирать оптимальную образовательную и профессиональную траекторию.

– В этом контексте, обсуждаются ли новые ориентиры и для аккредитационных агентств?

– Да. Учитывая важную роль обеспечения качества в высшем образовании, аккредитационным агентствам необходимо в своей работе придерживаться важного принципа: быть для системы высшего образования не столько «охранником» (gate-keeper), сколько «проводником» в мире новых технологий, т.е. выявлять и распространять лучшие практики, способствовать диалогу и обмену опытом, быть для вузов равным партнером и даже больше – своим примером демонстрировать ответственное отношение к делу, честность, объективность, независимость и приверженность качеству.

Можно предложить следующие стратегии в оценке качества образования:

Стратегия 1: инновации. Инновационные технологии оценки качества образования способны стимулировать и запускать инновации в обучении и преподавании. Нам необходимо привлечение академических экспертов с опытом инновационной деятельности и привлечение к процедурам оценки инновационных предприятий и организаций.

Стратегия 2: ограничение процедур вмешательства в автономию вуза. После 20 лет (а в некоторых странах и больше) существования процедур оценки нет необходимости контролировать «все и вся», подходить ко всем с «одной линейкой». Мы должны уделять особое внимание результатам обучения, прозрачности, публичности и достоверности результатов экспертизы. 

Стратегия 3: разнообразие подходов. Сегодня усиливается потребность в уважении к автономии и многообразию вузов, учете миссии, специфики вуза и окружающей среды. Мы могли бы предложить применять гибкие («мягкие») методы экспертизы, адаптируемые к постоянно меняющимся потребностям студентов и технологическому ландшафту – технологию smart-экспертизы. И, наряду с этим, использовать цифровые платформы и большие данные для анализа информации и снижения бюрократической нагрузки, внедрять цифровизацию в гарантию качества (Digital Quality Assurance).

Стратегия 4: доверие и честность. Мы должны обеспечить доверие к вузу и доверие к результатам и качеству экспертизы. Приверженность академической честности в эпоху искусственного интеллекта является важнейшим принципом нашей работы.

– Тема ИИ, действительно, одна из самых обсуждаемых, неслучайно и на конференции APQN в Санкт-Петербурге ей была посвящена отдельная сессия «Возможности и риски использования искусственного интеллекта в области обеспечения качества». К каким выводам пришли ее участники?

– Образование – это социальная сфера. Искусственный интеллект не заменит преподавателя, преподавателя сможет заменить только преподаватель, владеющий искусственным интеллектом. Это в равной степени относится и к экспертизе. Многие агентства активно внедряют в свою работу цифровые технологии для экспертизы документов, для получения обратной связи от стейкхолдеров, для сбора и анализа информации о вузах и их программах. Однако провести экспертизу образовательной среды и образовательного процесса сможет только эксперт, владеющий и использующий цифровые технологии и искусственный интеллект там, где это приемлемо. 

Еще важный момент. Задачей вузов в эпоху искусственного интеллекта является не только подготовка студентов к его использованию, но, прежде всего, подготовка самих преподавателей. Потому что только преподаватель может научить студентов умело пользоваться ИИ и уметь воздерживаться от его использования, то есть соблюдать этические нормы. А задачами аккредитационной экспертизы должны стать: гарантия приоритетности принятия решения человеком, установление этических норм использования ИИ и конфиденциальности личных данных, сохранение академической честности и гарантии качества результатов обучения.