Мягкая сила – жесткие инструменты: в поисках баланса

На пороге гиперконкурентных условий…

Тема конкурентоспособности российского образования, как рассказала Ирина Карелина, серьезно рассматривается с 2011 года, когда проектировалась новая логика развития нашей страны на период с 2012 по 2018 годы. Несколько крупных центров на базе ВШЭ аналитически прорабатывали разные аспекты конкурентоспособности России, и отдельная «ветка» была посвящена именно образованию. В 2012 году в указе Президента РФ появился прямой целевой показатель, ориентирующий на повышение глобальной конкурентоспособности образования, и позднее для участия в решении этого вопроса была создана Ассоциация «Глобальные университеты».

– Национальная цель развития образования – обеспечение глобальной конкурентоспособности – была представлена с измеримым показателем, – вспоминает Ирина Карелина. – Он был сформулирован как попадание отечественных университетов в топ-100 мировых рейтингов. Критики было немало. Но в 2020 году Счетная палата РФ, подводя итоги проекта «5-100», написала, на мой взгляд, один из самых обоснованных докладов на тему, что такое глобальная конкурентоспособность и как работают измерители.

Глобальная конкурентоспособность – это, прежде всего, престиж страны. И в этом смысле престиж в академической сфере, которую проявляют университеты на глобальном рынке – очень значимый фактор. Это и генерация глобальной исследовательской повестки, и привлекательность для талантов, поэтому за последние 30 лет не только Россия серьезно задумалась о конкурентоспособности. За это время в разных странах стартовали порядка 40 инициатив с разным бюджетом, запускались различные инструменты, которые позволяли университетам конкретной страны становиться более значимыми, «видимыми» и учитывать их наработки и их имидж в страновом и глобальном масштабах.

Безусловно, все страны, развивающие экспорт образования, хотят привлечь талантливых студентов, стать передовыми в исследованиях и разработках. Например, Китай в январе провозгласил свою стратегию, согласно которой к 2035 году планирует сделать свою систему образования с доступностью и качеством лучшей в мире. Впрочем, Китай не первый раз замахивается на мировое «господство» в сфере образования. Например, в 2020 году Поднебесная провозгласила входящую мобильность на уровне не менее 500 тысяч иностранных студентов, тогда как Россия этот показатель намерена удвоить, подняв планку до немногим больше, чем 300 тысяч зарубежных студентов. А в целом этот показатель у нас почти в два раза меньше.

– Сегодня мы стоим на пороге гиперконкурентных условий между странами, – охарактеризовала сложившуюся ситуацию спикер. – Совсем недавно я была на одном мероприятии, где индийское посольство представляло свои наработки и направления сотрудничества с Россией. Я поразилась объемом наших совместных разработок и усилий. Думаю, почему это так? Когда посмотрела стратегию в области образования Индии, обратила внимание на то, что эта страна хочет «всего-навсего» 500 тысяч иностранных студентов в 2025 году.

Рейтинги: магнит для образовательного экспорта?

Ирина Карелина продемонстрировала, как устроен мировой рынок экспорта образования и как перетекают потоки академической миграции. Германия, например, наращивает свой потенциал через специальные фонды, которыми она с помощью дополнительных ресурсов привлекает довольно сильную аудиторию. И сейчас она принимает примерно 10% своего контингента в качестве иностранных студентов. 

Одними из самых амбициозных можно назвать планы Великобритании. Сейчас у англичан 680 тысяч иностранных студентов, но к 2030 году они намерены увеличить их поток до 600 тысяч – в год (!). Представляете, насколько «жарко» скоро будет на мировом конкурентном поле в сфере экспорта образования? При этом, среди сильных стран Россия выглядит очень достойно, заявляя целый ряд амбиций. Но если сравнивать с амбициями других стран, возможно, через некоторое время будет смысл их пересмотреть. 

Согласно исследованиям ВШЭ, сегодня молодежная когорта на 100 тыс. населения наиболее высока в Индии, Пакистане, ряде африканских стран и части американского континента. А университеты сконцентрированы совсем в других местах планеты. Это означает, что молодежные потоки из одних стран уверенно перемещаются в другие. И Россия в плане привлекательности здесь тоже выглядит ярко, поэтому амбиция в привлечении 500 тысяч студентов не видится недостижимой, хотя, на первый взгляд, кажется, что это довольно сложная задача.

Интересный момент: используя математический аппарат, в Вышке подтвердили догадку о том, что поток передвигающихся в те или иные страны студентов статистически зависит от присутствия университетов этой страны в рейтинге QS. 

– Можно считать, что рейтинги – это такой же прибор, который меряет температуру в университетской среде, – заключает Ирина Карелина. – И конкурентоспособность говорит о том, что, как ни странно, рейтинги на сознание людей, видимо, влияют.

Отдельное внимание аналитики уделили тому, как в предметных рейтингах QS присутствуют университеты стран БРИКС – стран, с которыми Россия наиболее плотно сотрудничает. Особенно рассмотрели десятку таких стран, и увидели, что Китай радикально оторвался от «преследователей» и по количеству упоминаний, и практически во всех рейтингах. Он присутствует в 54 предметных рейтингах из 55 возможных, Бразилия – в 50, Россия и Индия – в 44. Далее следуют ЮАР с присутствием в 36 рейтингах из 55, Египет – в 34, Индонезия – в 33, ОАЭ – в 23, Иран – в 17 и Эфиопия – в одном.

Человеческий капитал: «правило концентрации»

Одна из ключевых тем в глобальной конкурентоспособности – разобраться, куда едет молодежь и по каким причинам? Конечно же, в первую очередь туда, где «круто» работать и «классно» учиться. Поэтому потоки академической мобильности перераспределяются между странами, привлекательными в этом отношении.

– Здесь я выделила бы два понятия [мобильности и миграции], – предлагает Ирина Карелина. – Нам как специалистам нужно их учитывать. Более широкое понятие – «международная академическая мобильность». Все-таки академическая мобильность в нашем представлении больше связана с возможностью отъезда и возвращения, тогда как миграция предполагает более длительное пребывание на другой территории. Но если же мы говорим об образовательной организации или научной, которая находится в другой стране, то совершенно очевидно речь идет о международной мобильности. И она становится сильным фактором развития национальных экономик: очевидно, чем больше умных людей концентрируется в какой-то стране, тем быстрее это дает импульс ее развитию. Но этот механизм действует и в обратной зависимости: чем более развита экономика в стране и выше научный потенциал, тем больший поток людей направляется в такие страны.

В пример было приведено исследование, в котором рассматривались программы PhD, предлагаемые американскими университетами. Было время, когда в университеты США уезжало большое число молодых людей, способных получить там образование и проводить различные исследования. И вот какая получилась статистика: 42% всех дипломов PhD, выданных в США с 2000 по 2017 гг. в сфере научно-технологического лидерства, приходится на иностранцев. А если взять всех, кто выполняет исследования по направлениям этого лидерства, то среди них американцев вообще только 34%. Само по себе научно-технологическое лидерство очень привлекательно, и поэтому оно концентрирует талантливых людей, способных производить столь необходимые инновации.

– Почему об этом говорю? – объясняет Ирина Карелина. – Мы уже привыкли так работать с коллегами по проекту «5-100»: для того чтобы что-то придумать свое и новое, надо очень хорошо изучить опыт других, посмотреть на него внимательно и выбрать ту траекторию, которая дает возможность сделать более серьезный шаг на следующем уровне. В связи с этим интересен и опыт Германии. Эта страна выделяет огромное количество средств на привлечение умных, талантливых и способных людей, что не является секретом. Поэтому немецкие университеты занимают одни из первых строчек во многих рейтингах, давая фору тем же американским.

Студенческая мобильность: доноры и реципиенты

Анализ глобальной студенческой мобильности позволил выделить семь стран, наиболее привлекательных для получения образования. По последним данным ЮНЕСКО (2022), с серьезным отрывом среди них лидируют США и Великобритания. Как считает Ирина Карелина, это объясняется тем, что в этих странах основной язык – английский, и большинство стран тоже имеет его одним из своих государственных языков. Далее по убывающей в рейтинге привлекательности следуют Германия, Австралия и Канада. В Канаде и Австралии тоже пользуются английским языком. Та же Германия половину своих образовательных программ дает на английском языке, который используется и при подготовке проектов. Россия в рейтинге привлекательности для иностранных студентов занимает шестое место, опередив Францию. 

Если говорить о том, откуда молодежь приезжает учиться в самые востребованные страны, то топ занимают Индия и Китай. Для России же это Казахстан, Узбекистан и только на третьем месте Китай. 

Рассматривая исходящую мобильность, то есть страны, из которых больше всего молодых отправляется учиться за границу, здесь лидируют Китай и Индия, что, конечно же, в первую очередь связано с масштабами их народонаселения. На третьем месте за ними пристроился Узбекистан. Далее – Вьетнам, Франция, Германия, Сирия. Удивительно, но из Германии уезжает тоже очень много студентов, и это тоже политика немцев, которые считают, что опыт должен быть диверсифицированным, что имеет важное значение, когда проектируешь направление интернационализации.

Куда же в основном выезжают учиться из этих стран? Из Китая – в США, Великобританию и Австралию, из Индии – в США, Канаду и Великобританию, из Узбекистана – в Кыргызстан, Россию и Южную Корею.

Студенческая мобильность:  доноры и реципиенты

Анализ глобальной студенческой мобильности позволил выделить семь стран, наиболее привлекательных для получения образования. По последним данным ЮНЕСКО (2022), с серьезным отрывом среди них лидируют США и Великобритания. Как считает Ирина Карелина, это объясняется тем, что в этих странах основной язык – английский, и большинство стран тоже имеет его одним из своих государственных языков. Далее по убывающей в рейтинге привлекательности следуют Германия, Австралия и Канада. В Канаде и Австралии тоже пользуются английским языком. Та же Германия половину своих образовательных программ дает на английском языке, который используется и при подготовке проектов. Россия в рейтинге привлекательности для иностранных студентов занимает шестое место, опередив Францию. 

Если говорить о том, откуда молодежь приезжает учиться в самые востребованные страны, то топ занимают Индия и Китай. Для России же это Казахстан, Узбекистан и только на третьем месте Китай. 

Рассматривая исходящую мобильность, то есть страны, из которых больше всего молодых отправляется учиться за границу, здесь лидируют Китай и Индия, что, конечно же, в первую очередь связано с масштабами их народонаселения. На третьем месте за ними пристроился Узбекистан. Далее – Вьетнам, Франция, Германия, Сирия. Удивительно, но из Германии уезжает тоже очень много студентов, и это тоже политика немцев, которые считают, что опыт должен быть диверсифицированным, что имеет важное значение, когда проектируешь направление интернационализации.

Куда же в основном выезжают учиться из этих стран? Из Китая – в США, Великобританию и Австралию, из Индии – в США, Канаду и Великобританию, из Узбекистана – в Кыргызстан, Россию и Южную Корею.

«Бежать в 3-4 раза быстрее»

Россия сегодня предлагает самые разные направления международной академической мобильности, и поэтому у нее довольно широкая диверсификация инструментов, способных привлекать иностранную молодежь. Но с точки зрения финансирования, как признается Ирина Карелина, это выглядит гораздо менее привлекательно, чем то, что предлагают Германия, Австралия, Соединенные Штаты и Великобритания. 

– Когда Великобритания заявляет о намерениях заполучить 600 тысяч иностранных студентов в год, я бы в это поверила, – рассуждает спикер. – Но, когда они говорят, что хотят заработать на экспорте образования в полтора раза больше по сравнению с тем, что зарабатывают сейчас, в это мне поверить труднее. Объективно есть экономические показатели. Мне кажется, что финансовое или экономическое состояние сейчас в целом в разных странах находится в состоянии очень сложного кризиса. И в этом смысле благосостояние людей не такое высокое, чтобы можно было себе позволить столько средств тратить на образование. Но мой личный опыт работы в одном из американских университетов говорит о том, что родители готовы «продать последнее», чтобы дать ребенку образование того уровня, который как они считают, предоставит им возможность жить, развиваться и быстро восполнить финансовый пробел. Таких примеров вживую я видела несколько.

До 2022 года в России международная мобильность была достаточно эффективной, и инструменты в области образования тоже работали эффективно. Но далее, по понятным причинам, произошел своего рода разлом. И для того, чтобы нашей стране выйти на 500 тысяч иностранных студентов – показатель, которые Президент РФ объявил как одну из национальных целей, необходимо «бежать в 3-4 раза быстрее».  

– Моя амбиция в том, что 500 тысяч мы можем достичь, и даже раньше, чем к 2030 году, основана на определенном экспертном мнении, – комментирует спикер. – Но трудиться [для этого] придется очень много. 

Недавно вышел мировой рейтинг «Три миссии университетов. БРИКС», и это важная для России инициатива, продолжила Ирина Карелина. 

– Вместе с организаторами этого рейтинга мы хотим посмотреть, как он будет влиять на потоки мобильности. Это очень интересная задача. Но при этом мы должны с вами понимать, что страны БРИКС для нас привлекательны частично как потенциальные доноры, а с другой стороны, и как реципиенты. Конечно, у нас довольно много грантов, но на сегодня из всех иностранных студентов, которые обучаются в России, эти страны дают нам поток примерно меньше трети. А из стран СНГ – почти 50%. 

То же самое можно сказать о направлениях научного сотрудничества: статистика по некоторым, например, по международным лабораториям, исследовательским программам обмена, – после 2022 года «просела». Тем не менее, международные научные проекты, которые ведет Российский научный фонд, идут на увеличение, которое во многом произошло за счет совместных проектов со странами БРИКС. Например, очень активно с РФ сотрудничает Индия, правительство которой для укрепления своего конкурентоспособного потенциала, делает ставку на развитие «бинарных» (совместных международных) научно-исследовательских коллабораций.

Олимпиадный билет для талантов

В завершение своего выступления Ирина Карелина рассказала о проекте Open Doors – международной олимпиаде, проводимой Ассоциацией «Глобальные университеты» при поддержке Минобрнауки РФ и Россотрудничества, победители и призеры которой получают возможность бесплатного обучения по программам магистратуры и аспирантуры в лучших российских университетах. «Олимпийский» проект был задуман в 2015 году командой Ассоциации «Глобальные университеты».

– Мы как раз только начали понимать – на практике проекта «5-100» – что без активной мобильности молодежи и наших ученых, в принципе, не справимся, –  комментирует спикер. – И что самым сложным элементом академической мобильности является вовсе не бакалавриат (уровень, на котором за ребенка еще многое решает семья). Самое сложное – магистратура и аспирантура. С привлечением иностранных абитуриентов в бакалавриат инициативные университеты отлично научились справляться, появилось огромное количество инструментов, и самое главное – на этом уровне прекрасно работает траектория привлечения иностранцев через их же страны. Это модель, которую полностью реализует Россотрудничество. А магистратура и аспирантура – это уже взрослые люди, ищущие для себя не обучение, а будущую карьеру, которую они будут строить. Поэтому модель привлечения, которую мы с коллегами разрабатывали несколько лет, – довольно сложный инструмент. И, на наш взгляд, он уже дает желаемый эффект. 

Действительно, олимпиада Open Doors достигла серьезного охвата: в среднем ежегодно фиксируется регистрация участников из 190 стран. А в 2025 году запущены новые олимпиадные треки для бакалавриата и постдокторантуры.

– Постдоки – это наша задумка. Мы как университеты-члены ассоциации несколько лет назад приняли решение, что треки магистратуры и аспирантуры начинаем расширять и заходим в трек постдоков, – поясняет И.Карелина. – Бакалаврский трек – это идея Минобрнауки: попробовать, как работает олимпиадный инструмент, если его отмасштабировать. Причем договорились, что в бакалавриате собираем только таланты. В нашей парадигме таланты – это способные и мотивированные. Способности и мотивацию проверяем в процессе отбора, который проходит в несколько этапов.

Магистерские треки: топ стран

Молодая аудитория Open Doors, помимо основного трека, принимает участие также в очень любопытном аналитическом исследовании: организаторы олимпиады регулярно проходят масштабные опросы участников для изучения разных аспектов – выбора страны и направления образования, почему они приезжают в российскую магистратуру, что их привлекает и т. п. Интересно, что в 2020 году Китай был на шестом месте в списке стран, которые участники олимпиады рассматривали в качестве альтернативных России для поступления. А по данным опроса в 2024 году, КНР – уже на первом месте... Также все эти годы в лидирующей «шестерке» предпочтительных для магистерской подготовки стран, помимо Китая, называются: Германия, Великобритания, Австралия, Канада, США, а по итогам опроса 2024 года в топ, вытеснив Австралию, зашла и Италия. 

Еще интересный момент – большая часть аудитории Open Doors, уже ориентированная на международную мобильность, выбирает для прохождения всех этапов олимпиадных заданий английский язык. Тем не менее, русский язык выбирают 15% участников олимпиады, а по трекам аспирантуры и постдоков процент выбора русского языка еще выше (это нередко связано с тем, что участники получили предыдущее образование в России и поэтому готовы продолжать использовать русский язык в своей профессиональной сфере). 

– Поскольку у нас провозглашены национальные проекты научно-технологического лидерства, мы совершенно четко для себя фиксируем, как пополнение этой молодежной когорты, приезжающей на обучение, может в перспективе реализовать себя в нашей стране, – заключает спикер.

– Раз уж мы отбираем таланты, зачем нам этими талантами делиться? Для мягкой силы мы найдем другую категорию. Поэтому мы хотим предложить: давайте обратим внимание именно на сильные олимпиады с очень серьезной системой отбора как на возможный инструмент, пополняющий нашу страну талантливыми иностранными специалистами, которые в будущем смогут решать задачи нашего государства.

От количества –  к качеству. Как?

После доклада участники сессии высказали свои оценки и позиции, отметив, что рассмотренная в докладе тематика столь важна и принципиальна, что, пожалуй, потребует отдельного большого мероприятия.

Заместитель главы Россотрудничества Павел Швецов подчеркнул, что с точки зрения количества выполнить поставленную цель – 500 тысяч иностранных студентов к 2030 году – безусловно, России по силам. Главное – за этой цифрой не забывать о качестве.  «Выдать студенческий билет» российского университета иностранному студенту – это не финишная цель образовательного экспорта, а только начало большой продуманной работы: принимающая сторона должна понимать, что за люди приехали в Россию, чему и как они будут учиться и жить, кто и как их будет учить и т.д. 

Затронул представитель Росотрудничества и тему злоупотребления технологиями ИИ, в частности, при сдаче иноязычными молодыми людьми экзамена по русскому языку. Как вариант превентивного купирования этой потенциально серьезной проблемы –переход с онлайн на живой формат сдачи языкового экзамена. Возможно, в перспективе с подобными злоупотреблениями могут столкнуться и организаторы различных конкурсов и онлайн-олимпиад – подобные риски и угрозы надо уметь просчитывать и предупреждать.

– Скажу, возможно, провокационную вещь, которую уже озвучивал на разных уровнях, – завершил свое выступление Павел Швецов. – Я сам руководил большим московским вузом, проработав восемь лет первым проректором, поэтому все больше уверяюсь в том, что не каждый российский вуз должен обучать иностранных студентов. 

Мысль крамольная, и, наверное, кому-то не понравится, предположил П. Швецов. Однако, наряду с целенаправленной политикой на привлечение из-за рубежа талантливой молодежи, в тех же странах-ведущих мировых образовательных экспортерах (Китае, США, Австралии, Германии, Англии) действуют и определенные ограничивающие практики, о них в своем выступлении упомянула Ирина Карелина. Далее позицию замглавы Россотрудничества о необходимости четкого анализа и понимания, «какой студент к нам приехал», поддержал и первый проректор Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ» Олег Нагорнов. Такой анализ необходим для принятия последующих управленческих решений, направленных на результативность и качество подготовки растущего контингента иностранных студентов в России.

– Если взять среднестатистический университет в США, у них интересный подход к студентам, в том числе, к образованию иностранцев, – приводит пример О. Нагорнов. – Они говорят, что родители готовы платить деньги за образование, и мы, университеты, должны предоставить им такую возможность. Но и палку нельзя перегибать, университет – не торговец дипломами. Каким путем они идут? Реализуют облегченные программы, особенно на младших курсах, где, в основном, студенты и испытывают трудности. 

– И если мы, Россия, заинтересованы в рынке международного образования, – считает проректор, – то также должны понимать разные запросы аудиторий в разных странах и уметь их реализовывать через различные российские образовательные программы.

Правовые новеллы от  профильного министерства

Заместитель директора Правового департамента Минобрнауки РФ Вероника Барсукова согласилась с тем, что соотношение количества и качества иностранных студентов не должно быть в ущерб второму, и рассказала о том, что для этого ведомством проводится серьезная работа. В частности, речь идет о нормативно-правовом регулировании положения иностранных граждан, прибывающих на территорию России, и, в первую очередь, это касается экзамена по русскому языку. Долгое время коммерческие организации имели право принимать экзамены у иностранцев, и, как показывала статистика, экзамен не сдавали всего 3%. В мае прошлого года было принято экспериментальное промежуточное решение, и экзамены начали проводить только на базе паспортно-визовой службы и отдельных вузов, полностью лишив этой возможности коммерсантов. Затем, в декабре 2024 года вступил в силу закон о том, что экзамен по русскому языку могут принимать только государственные учреждения, в большинстве своем – вузы. После этого доля тех, кто не смог сдать устный экзамен с первого раза, сразу же выросла до 30% (в эту цифру, впрочем, входят не только претенденты на поступление в российские вузы). 

– К абитуриентам, которые планируют поступать, требования должны быть строже, потому что они должны правильно понимать материал, который дают преподаватели, – уверена представитель Минобрнауки. – На сегодня для общественного обсуждения размещен проект постановления Правительства РФ о внесении изменений в положение о порядке принятия экзаменов по русскому языку, который также направлен на улучшение качества проведения этой процедуры. Некоторые вузы активно внедряют дистанционные процедуры, и у них уже наработаны технологии и по контролю, и по фиксации экзамена – надо брать этот опыт на вооружение. 

Еще один инструмент в контексте повышения качества приема – рекрутинговые агентства. Готовится документ, нацеленный на создание ограниченного перечня добросовестных рекрутинговых агентств, которые будут профессионально заниматься отбором потенциальных студентов для наших вузов: тестировать молодых людей с точки зрения их подготовленности, возможности проживать в России, чтобы они приезжали именно для обучения, а не для пополнения рядов гастарбайтеров.  

Таким образом, деятельность ведется достаточно обширная и она приведет к результатам, которые вскоре будут заметны, – выразила уверенность представитель Минобрнауки.

Экспорт образования: эволюция целей

– Мы уже прошли путь с 2012 года, и мне кажется, вышли на «плато», характеризующееся ключевым словом «дифференциация», – поделилась мнением ведущий научный сотрудник ФГАНУ «Социоцентр» Вера Скоробогатова. – Если взять три национальных проекта последних лет, они имели разные цели. Приоритетный проект для развития экспортного потенциала российского образования был нацелен на привлечение средств, на численное увеличение объема экспорта, а последний проект – на то, чтобы, в первую очередь, отбирать таланты и развивать желание хотеть учиться, жить и работать в России. 

Как считает Вера Скоробогатова, в этих условиях необходима дифференциация отбора. Квоты – это отдельная ситуация, но дифференциация работы с иностранными студентами зависит от уровня их подготовки. Сейчас особенно активна молодежь из стран Африки и Азии, поэтому требуется более гибкое нормативное регулирование, более гибкие маркетинговые инструменты. Ситуация с экспортом образования достаточно сильно изменилось за последнее время, поэтому должны быть различные развилки и траектории с учетом такого дифференцированного подхода.

В финале обсуждения Ирина Карелина подчеркнула, что применительно к поднятой теме обучения иностранных студентов в России слово «актуальность» уже неприемлемо. Обсуждение этой темы – жизненно необходимо для того, чтобы наша страна была успешной. А глубокий анализ того, что происходит сегодня на международном рынке экспорта образования, должен послужить правильной расстановке приоритетов и, при необходимости, своевременной корректировке усилий, прилагаемых к развитию образовательного потенциала Российской Федерации.

Подготовил Алексей Батанов